Лучшие песни Владимира Высоцкого
Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт, А если в точный срок, так -в полной мере. На цифре 26 один шагнул под пистолет, Другой же в петлю слазил в Англетере.А 33 Христу он был поэт, он говорил Да не убий убьешь везде найду мол. Но гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил, И гвозди в лоб, чтоб ни о чем думал.
С меня при цифре 37 в момент слетает хмель, Вот и сейчас как холодом подуло. Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль И Маяковский лег виском на дуло.Задержимся на цифре 37, коварен бог Ребром вопрос поставил, или или, На этом рубеже легли и Байрон и Рембо, А нынешние как-то проскочили.
Дуэль не состоялась или перенесена, А в 33 распяли, но не сильно, А в 37 не кровь, да что там кровь и седина Испачкала виски не так обильно.Слабо стреляться, в пятки мол, давно ушла душа, Терпенье, психопаты и кликуши. Поэты ходят пятками по лезвию ножа И режут в кровь свои босые души.
На слово длинношеее в конце пришлось три е, Укоротить поэта вывод ясен, И нож в него, но счастлив он висеть на острие, Зарезанный за то, что был опасен.Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр, Томитесь, как наложницы в гареме. Срок жизни увеличился, и может быть, концы Поэтов отодвинулись на время.
Да, правда, шея длинная приманка для петли, А грудь мишень для стрел, но не спешите. Ушедшие не датами бессмертье обрели Так что живых не очень торопите.Профессиональные и оздоровительные группы для всех желающих
Объявляется прием детей и подростков с 6 лет в секцию настольного тенниса по адресу: г. Пушкин, ул. Железнодорожная, д. 56 , ПМК «Пушкинец»;
- Контактные телефоны: 8-911-999-31-10
Живет бычковская порода. (деревенские рассказы)
Дед Василий шел по нужде шаркающей походкой. Надо пересечь скотный двор, открыть ворота. Там перед грядками стоит нужник. Дед Василий отворил ворота, посмотрел, в конце огорода он увидел незнакомого человека. Человек внимательно рассматривал дом Бычковых. Дед предусмотрительно осторожно шагнул назад и тихо прикрыл ворота, с интересом наблюдая в щель за незнакомцем.
«Цыган, — подумал он. — Да нет, не цыган. Вроде наших мастей». Дед видел, как чужак поставил на землю желтый ящик. Из этого желтого ящика вылезла серебристая антенна, потом вылезла другая серебристая антенна, а потом третья. Незнакомец перевернул этот ящик и получился столик на трех ногах серебристых. После этого человек открыл крышечку, достал белый планшет и поставил его на ящик.
И тут дед понял: художник. Он открыл ворота и пошел к художнику. Подошел, посмотрел и очень удивился: художник, как две капли воды, был похож на внука Лёшку, но не Лёшка. Дед спросил: — Художник? -Художник, — сказал художник. — Амбары наши будешь рисовать?
— Амбары ваши буду рисовать. И голос, как у Лёшки. Дед стоял, рассматривал художника. На затылок его смотрел, на подбородок, на нос, на лоб смотрел, на глаза смотрел. Ну наша, Бычковская, порода! Сегодня деду не моготилось . Он сказал: «Старость — не в радость» и пошел в дом. Дома он прилег, закрыл глаза и почти заснул. — Дед, а дед, ты спишь?
— Ну бабка, ну как я могу тебе сказать, что я сплю? Разбудила. — Ты знаешь, дед, я была в огороде, а там художник рисует наши старые амбары. Как живые они стоят у него там. Очень уж он похож на Лёшку нашего, но не Лёшка. Спустя три дня дед пошел за водой к колонке. А там стояла болтливая соседка, и всё-то она про всех знала. Поведала деду, что дня три назад за огородом настоящий художник рисовал старые амбары. Красиво так получалось.
Настоящие прям. А еще она сообщила Василию, что художник из самой Москвы, и что у него четверо детей. И все парни. Бабка этого художника, говорит, была здесь во время войны в эвакуации. Рассказала , налила воду и ушла. А дед призадумался, до него стало что-то доходить. Он пошел на то место, где стоял художник. Трава была примята. В траве он увидел тряпочку в краске измазанную.
Поднял ее, понюхал. От тряпочки пахло скипидаром живичным. Хороший запах! Он положил ее в карман. Весь день дед не находил себе места. Ночью луна светила ярко, волнительно. Дед встал, надел фуфайку, вышел во двор, взял лестницу и пошел к старым амбарам. Подошел к старым амбарам, приставил лестницу и залез в проем на чердаке. Сел и закурил. Задумчиво смотрел на луну, она трогательно так, волнительно отражалась в речке, как тогда, в сорок седьмом. Их было пять братьев: он, Иван, Николай, Андрей и Сергей.
Василия забрали в сорок пятом. Он не доехал до фронта, вернулся. Война закончилась. А вот братья с войны не пришли. Погибли. Иван погиб в Рославле в немецком распределительном концлагере. А Николай, Андрей и Сергей погибли на Волховском фронте. Им там тоже было тяжко, голодно.
По пояс в воде, ели кору с деревьев. А Ивана, говорят, видел на фронте в болотах , последний раз местный , из нашей деревни однополчанин . Предлагали поесть мясо лошади убитой. Иван наотрез отказался: — Лучше умру, — говорит,- но лошадь есть не буду. Здесь у Ивана жена умерла с голоду. И д
И говорят: -А мы умираем. И умерли. Тогда двадцать восемь человек умерло на одной улице. В этот же год Василий крепко влюбился в эвакуированную Тоньку Федотову. На чердаке этих старых амбаров было их гнёздышко. Вот так же ярко светила луна. Так же волнительно она отражалась в речке. Дед лежал и вспоминал, как у него на руке покоилась Тонькина голова.
Он чувствовал ее возбуждающее дыхание… Потом эвакуированных забрали, увезли через месяц. Тех, кто остался в живых. Много их осталось здесь лежать. Смотрел дед в щелочки крыши и видел луну, вспоминал братьев своих Ивана, Николая, Андрея, Сергея.
Вспоминал жену Ивана, детей его вспоминал. Тоньку вспоминал… А Потом достал тряпочку, понюхал ее. От нее пахло скипидаром живичным. Приятно так пахло! И сказал вслух: — Живет Бычковская порода
Андрей Подшивалов