ПОГОВОРИ СО МНОЮ, МАМА.

Мама была для меня всем, что только может быть в детстве: и первый шаг, и первое слово, и первый поцелуй, и первая книга, и первая сорванная ягода с куста, и первый подзатыльник, если уж быть откровенным до конца.

А как без этого в то время?!. Шустрый я был пацаненок, по рассказам родителей. В деревне у бабушки я бесстрашно шагал по скамейке у стены до тех пор, пока скамейка не заканчивалась и я не слетал с нее на пол, если мать не успевала меня подхватить, тормозов уже тогда у меня не было никаких и краев я не видел, в буквальном смысле слова.

дирая на речку без спроса, зная, что мне за это влетит, я, тем не менее, тайком уходил с пацанами за огороды через бурьян и крапиву и огребал потом дома по полной программе этой же крапивой по мягкому месту. … Ещё запомнилась мне мама в самом раннем детстве тем, что она знала бесчисленное количество популярных в свое время народных песен-былин: и про Витю Черевичкина, и про девчонку по имени Женька, и про Кольку Снегирева, шОфера «зисА» с Чуйского тракта и его возлюбленную Раю, тоже шОфера, но водившую машину «Амо» и ещё массу тюремно-криминальных каких-то баллад с бесконечным количеством куплетов в стиле будущих индийских фильмов и бразильских мыльных опер.

Пела она мне так же перед сном и про то, как некий боец с фронта прислал домой письмо — проверить жену на вшивость — мол, ноги мне в бою оторвало, (такая страшная деталь), как быть не знаю, нужен ли я тебе такой, ну жена и написала, типа, домой не приезжай, жена оставила письмо не запечатанным на столе, но маленькая дочка, прочитав, приписала: «…А пониже чуть-чуть каракУльки. Сразу видно, что почерк другой.

Это пишет и просит дочурка: Приезжай милый папа домой!..» И папа приехал, живой-здоровый, с целыми ногами-руками, весь такой радостный, с усами, с мешком гостинцев, маму — в «черный список», дочка — «в топе», как сейчас бы сказали. Помните популярный хит 90-х «Ковыляй по-тихонечку.»? Так это жалкая пародия на ту военную мелодраму. …

А ягоды-грибы? Это, ваще, песня! Я и сегодня, через много лет уверен, что могу пройти с завязанными глазами по всем тем грибно-ягодным местам! Никакой дождь, никакая жара не могла удержать маму дома летом! Даже в самый-самый «неурожайный» сезон она умудрялась хоть ведро грибов, да принести! И я ещё дошколенком знал любой гриб даже по запаху. … О маме я могу рассказывать бесконечно.

Могу вспомнить такую забавную деталь: отец всегда говорил, что у мамы должна быть фамилия не Меденцева, а Кошкина, потому что больше всего на свете она …любила рыбу! Можно вспомнить и про то, что родив нас, троих сыновей, так и не сбылась ее заветная мечта о доченьке Любочке. … Я могу рассказать, глядя с высоты моих сегодняшних лет о том, что мама — на удивление — никогда никому не завидовала, и никогда никому не отказала в помощи, не взяла так же за свою жизнь чужого коробка спичек.

Помню, принес я как-то из магазина лишний рубль сдачи и мамка отправила меня с этим рублем уже вечером к продавщице домой, та просто обалдела, узнав причину моего визита! Мама… Это от нее по наследству достались мне актерские способности и я помню, как в Челябинске, приехав ко мне, студенту, в гости из Сибири, совершенно случайно подгадав под какой-то Конкурс молодых талантов, мать сидела в первом ряду и плакала от счастья, когда мне вручали Приз победителя этого Конкурса.

Но самым главным делом и смыслом всей ее жизни была борьба за здоровый образ жизни …нет…не ее самой, и даже не папкин, а наш, троих ее сыновей! Я ещё даже школу не закончил, а уже слышал: — Саша, сынок, ты только не пей, умоляю! А то будешь, как наш дядя Вася. (Сейчас пишу и улыбаюсь: стоит в ушах ее интонация, которую я слышал всю свою сознательную жизнь…) … Самое интересное в том, что в те годы не было такого праздника — День матери, праздника, который моя мама заслужила, как никто.

Для нее праздник был только в день ее рождения, 25 января, и Восьмого марта. Это были особенные дни! С утра в доме царила праздничная атмосфера, поздравления, шутки, смех, в квартире стоял аромат разных вкусняшек, а вечером приходили гости, пили-ели, пели-плясали. А потом наступал кульминационный момент и папка просил: — Клава, спой мою любимую. И мама, поправив красивую жёлтую кофточку в черный горошек, заводила под мой баян: — Давно ли песню ты мне пела, Над колыбелью наклонясь?

Но время птицей пролетело И в детство нить оборвалась. Отец отводил в сторону повлажневшие глаза, гости завороженно ждали припева и мама выдавала: — Поговори со мною, мама! О чем-нибудь поговори. До звёздной полночи до самой Мне снова детство подари. Плавно переливалась мелодия. Душевно звучал мамин голос. Гости зачарованно слушали. И только мы с мамой знали, что отец-детдомовец за всю жизнь так и не вспомнил, как звали его маму по имени. …

Свою любовь к моему отцу мама никогда не афишировала, хотя любила его безгранично ещё с того времени, когда буквально вырвала его, бывшего детдомовца, из уголовного мира, увезла-спрятала к себе, в Сибирь. Родила ему меня, взяла с него слово, что он больше никогда не возьмёт в руки карты и не вернётся в свое уголовное прошлое и батя слово сдержал! Потом мама выучилась на медсестру и сама вылечила папку от неизлечимой болезни, причем отец, даже не мечтавший когда-то дожить до московской Олимпиады, прожил после этой Олимпиады ещё тридцать два года, пережив своего Ангела-хранителя на девять лет. …

Как признавалась мама — она прожила счастливую жизнь: — Почти все, о чем я мечтала, сынок, сбылось! А что ещё надо для счастья? … Правда, одну свою мечту она сбывшейся так и не увидела: она не застала то долгожданное ею время, когда старший сын Сашка, то бишь я, бросил, всё-таки, пить, не пьет уже двенадцать лет, женат и счастлив, умудрился написать книгу, в том числе и рассказ про того самого легендарного дядю Васю, много чего и про отца написал, и про нее, конечно, само собой. И стал ее первенец, наконец-то, как она и мечтала, «настоящим человеком»!

А еще, несомненно, главная ее заслуга состоит в том, что заложила она во мне с детства основной жизненный девиз — «жить так, чтобы не было стыдно». И я стараюсь. Стараюсь жить так, чтобы мне, действительно, не было стыдно. Ни перед чужими людьми, ни перед родными. Ни — в первую очередь — перед ней. …

А каждый год 25 января — в ее день рождения — я беру в руки баян или сажусь за «ямаху» и тогда… Тогда в доме звучит бессмертная мелодия: «Поговори со мною, мама! О чем-нибудь поговори. До звёздной полночи до самой Мне снова детство подари…» … Спасибо тебе, мама… Светлая тебе память… … … …

Александр Волков…